Невидимое наследие, бессознательное предков

Какое психологическое наполнение мы наследуем от наших предков?  Как это влияет на наше самочувствие, отношения и выборы? Как это проявляется в нашей жизни? Попытка ответить на эти вопросы может затронуть и психологию, и духовную жизнь, выводя нас за пределы западного культурного индивидуализма.

Сосредоточимся на паттернах взаимоотношений, которые мы наследуем от родителей и их родителей – наших предков, при этом признавая, что то, из чего мы состоим и чего мы можем добиться, выходит далеко за рамки наших родословных. Как мы увидим, модели поведения служат формой для эмоций и событий.

Цена индивидуальности

На Западе мы растем в высоко индивидуалистичной культуре. Это помогло нам развить личностный потенциал и добиться определенного уровня личной свободы, невозможной в коллективном мышлении, но это также и установило предел нашего личного развития.

Мы испытываем гордость, воспринимая себя как изолированных, свободных индивидов, которые могут сделать всё, что угодно, держа судьбу в своих руках. Также мы погружаемся в кризисное состояние, когда ощущаем свое бессилие изменить что-либо по своей воле и в своих целях. Особенно когда наши отношения разваливаются, или когда мы чувствуем острое одиночество в мире, полном разобщенных людей, технологий и отстраненного разума.

Мы уже знаем, что многие из наших современных проблем имеют психологическую природу: от депрессии, тревоги и различных форм социопатии до пищевых расстройств и психосоматических заболеваний. Отличительные черты нашего века не делают нам чести: растущее количество разводов с катастрофическими последствиями для партнеров и детей, суицидальное и саморазрушительное поведение, бесчеловечное поведение по отношению к близким, патологическое желание выгоды и уничтожение себе подобных в политике и экономике. За этими явлениями кроется общество нездоровых индивидов с разрушительными привычками поведения в личной, социальной и природной жизни.

Один из игнорируемых нами аспектов – это то, что раньше было присуще любой культуре: важность фамилии, которую мы носим, ритуалы для усопших, уважение к предкам. Мы и по сей день совершаем некоторые обряды, касающиеся наших предков, пусть и в основном в пустой форме, как суеверие «примитивных» времен, или как сентиментальную привычку, не понимая реальное место прошлого в нашем настоящем. Где-то по пути мы потеряли связь с теми, кто был до нас, и, следовательно, с теми, кто вокруг нас. В то же время, мы потеряли чувство личной связи с силами, которые больше нас. Это не совпадение. Мы заменили это чувство образом такого же отстраненного, индивидуалистичного, самовольного и часто угрожающего Бога; или, не без нигилизма, эгоистичным поведением. Эти явления часто сопровождаются общим чувством неадекватности и/или родственным ей чувством превосходства, чувством непричастности, ущемленного достоинства или обиды, бесчувственности, патологическим нарциссизмом, недолговечным материализмом, обрамленным общей настройкой бессвязности.

Благодаря преобладающему индивидуализму, один из обесценившихся аспектов жизни касается качества наших отношений. Так как у отношений существует множество аспектов, мы остановимся на наших отношениях с предками. Пока мы продолжаем исследовать тайны ДНК, мы потеряли знание, чувство и контекст того, почему родословная важна, и почему наши предки могут оказывать на нас сильное влияние на нашу повседневную жизнь и обстоятельства.

Что даёт родословная?

Мы знаем следующее: мы наследуем физические характеристики, хорошее здоровье и долгожительство, или генетические заболевания и биологическую слабость. Мы до сих пор не знаем, почему один из детей наследует таланты, в то время как другой может унаследовать жестокое или зависимое поведение.

Более того, случается так, что мы сами склонны к необъяснимым, иррациональным эмоциям, не укладывающимся в нашу жизнь, как то неконтролируемый гнев, страх, горе или вина. Желания непреодолимой силы могут вести нас к саморазрушению. Иногда мы чувствуем себя так, словно страдаем посттравматическим стрессовым расстройством, даже не испытывая травму как таковую.

Или же, мы оказываемся в моделях отношений, которые не работают. Несмотря на то, что мы способны осознать наши ошибки рационально, мы продолжаем  оказываться в идентичных ситуациях, в которых меняются лишь актеры, играющие ту же самую пьесу по невидимому сценарию. В другом контексте, мы можем терпеть неудачу всякий раз будучи близки к достижению цели. Или же у нас вообще нет ни цели, ни смысла жизни. Ни наука, ни удовольствие, ни медитации, ни лекарства, ни религия здесь не помогают.

В других случаях, мы знаем, что не так, но не можем это изменить. Мы раним тех, кого любим, в порыве гнева и оказываемся неспособны помочь ни себе, ни близким. Мы притягиваем тех, кто ранит нас. Мы проваливаемся в депрессии. Мы можем вести праведную жизнь, но по-прежнему страдать от безмолвной вины, саботировать все возможности для счастья, в то время, как деструктивные личности живут своей жизнью без угрызений совести. Медицинская наука может звать это генетикой или психосоматикой, но это не помогает нам исцелиться.

Это типичные примеры «багажа» предков в действии. Если вкратце, мы продолжаем проживать то, что не начинали сами, и передаём это детям. Это формирует границы индивидуальной свободы и ограничивает выбор. Это придает форму подаренной нам жизни и жизни, которую мы дадим потомкам.

Влияние духовности на современную психологию

И психология, и духовность объединяются в своем интересе к человеческому существу, его месту и предназначению в жизни. Духовность и некоторые формы терапии также заинтересованы в том, что лежит за пределами индивидуальности.

Карл Густав Юнг утверждал, что человек представляет собой промежуток сознания между истоком жизни (центральный огонь) и индивидуальной жизнью (его искра), со слоями бессознательного материала между ними. В отличие от Фрейда и Адлера, которые понимали бессознательное как свалку для нежелательного материала для сознания, для Юнга это был всего лишь тонкий слой личного бессознательного (или подсознания). «Коллективное бессознательное есть часть психики, которая отрицательным образом может быть отличена от личного бессознательного тем фактом, что в отличие от последнего оно не обязано своим существованием личному опыту и не является персональным приобретением. Содержания коллективного бессознательного в отличие от личностного бессознательного, которое состоит в основном из некогда осознававшихся содержаний, никогда не входили в сознание. Таким образом, они никогда не были индивидуальным приобретением, но обязаны своим существованием наследственности» (К.Г.Юнг, «Архетипы коллективного бессознательного»).

Юнг известен признанием существования и динамики коллективного бессознательного, более глубоких уровней бессознательного, общих для всего человечества и живых существ. Он считал, что слой, находящийся выше коллективного бессознательного строится вокруг тотемических животных предков и дальше – первобытных предков. За ними собраны уровни национального бессознательного, а затем клановых и семейных слоев бессознательного. Юнг находился под сильным влиянием восточных писаний, и в своей работе он подразумевал духовную составляющую в каждом человеческом существе. Из-за этого он был подвергнут критике за его «мистический», «ненаучный» подход.

С времен Юнга, некоторые школы и практики в области психологии и психотерапии включили духовный аспект благополучия, в отличие от рационалистических тенденций в понимании человеческого существа, господствующей в естественных науках. Исторически сложилось, что духовная тенденция в психологии испытала такое влияние дважды: (а) включение духовных предположений и мировоззрений, полученных из древних или современных систем верований, и (б) подстраивание традиционных методов лечения / шаманских / религиозных методов к современной терапевтической практике. Порядок такого согласования между современным и древним был открытым или завуалированным: некоторые инновационные терапевты публично признавали заимствование у традиционных или восточных систем, в то время как другие, чтобы избежать критики за ненаучный, мистический, или квазирелигиозный уклон, молча модифицировали свою практику, не сообщая  источник.

Что древние практики добавляют к нашей индивидуалистической, материалистической науке, культуре и мировоззрению – это расширенное понятие о том, что мы есть: мы действительно люди с свободной волей, однако, мы в гораздо большей степени, чем склонны предполагать, являемся частью других, а другие являются частью нас. Веды, другие древние учения, а ныне и некоторые школы психологии описывают расширенную модель живого существа: многоуровневое, тонко-узорное сознание, индивидуальное и все же связанное невидимой сетью за пределами воспринимаемого мира.

Автор статьи: Ана Пейчинова

Перевод с английского: Митрават

Для записи на консультацию оставьте имя и адрес электронной почты в форме в правом нижнем углу, и нажмите кнопку "Записаться".
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: